Дружно грянули балалайки, серебром отозвались гусельные струны, вступили разом рожки и жалейки, горохом рассыпалась ложечная дробь. И вот уже будто сами по себе поют-выговаривают они на все лады: «Барыня ты моя, сударыня ты моя!»

А тут и девушки в праздничных сарафанах отложили свои домры и балалайки, зазывно взмахнули платочками, вышли в круг. Разудалая плясовая, как в речную быстрину, втягивает в озорную круговерть, завораживает, заполняет собой все. Ничего не остается в этом мире: ни бед, ни печалей, лишь одна-единая на всех огромная вселенская радость.

Да и что может быть задорней и веселей народной плясовой мелодии? Кто, когда и где ее сочинил? В какую светлую минуту? Немудрена песня, а ведь живет здравствует не годы — столетия. Потому что без фальши она, без обмана, словно вся разом выплеснулась из сердца.

А потом звучали романсы Рахманинова, пьесы и сюиты Глинки, Чайковского, Балакирева, Глазунова, Свиридова. И вновь — народные песни и наигрыши. Слушаешь и диву даешься — что не подвластно народным инструментам!

На сцене — лауреат премии Ленинского комсомола, русский народный оркестр «Боян». В нем — многое от истории, не зря назван он именем легендарного поэта и сказителя Древней Руси. Выступления оркестра проходят в концертном зале, которым стала бывшая церковь Власия XVII в., что в Москве, в одном из староарбатских переулков у метро Кропоткинская. Но конечно же, самая прямая и непосредственная связь с историей — через музыку. Она — ожившая память народа, его судьба и душа.

Русский народный оркестр «Боян» отметил уже свое восемнадцатилетие. По человеческим меркам — это пора молодости, начало. По критериям творческим — зрелость.

За эти годы немало достигнуто — оркестр удостоен высших званий и наград всесоюзных и международных конкурсов и фестивалей. Хвалебные отзывы, журнальные рецензии, восторженные письма почитателей уже не вмещают толстые памятные альбомы.

А в 1968 г., когда «Боян» только-только начинал свою творческую биографию, его появление было встречено скептически многими видными музыковедами и своими же собратьями-музыкантами. Ведь Анатолий Полетаев — художественный руководитель и главный дирижер оркестра, известный к тому времени больше как замечательный баянист-виртуоз, обладатель золотой медали и лауреат Международного конкурса VI Всемирного фестиваля молодежи и студентов в Москве, задумал неслыханную «крамолу»: ввести в народный оркестр чуждые ему инструменты — гобой, флейты, трубы, литавры, а гусли, домры и балалайки оснастить радиоаппаратурой! Много было тогда сказано горячих речей в защиту «чистоты тембра струнных инструментов», много было упреков в непочтительном отношении к традиционным канонам.

Однако столь необычное сочетание инструментов оказалось счастливым: «инородная ткань» не только не была отторгнута музыкальным «организмом», но и пошла ему на благо. Радиофицированные инструменты обрели и желаемую громкость (а она была необходима — оркестр с самого начала предпочел престижным филармоническим залам строительные площадки Крайнего Севера и Сибири, помосты в цехах и «пятачки» под открытым небом в целинных совхозах), и полновесное звучание, новые краски и интонации и, следовательно, большие возможности.

Нужно отдать должное новаторству народного артиста Анатолия Полетаева, его мастерству и музыкальной интуиции. Во всех произведениях, которые исполняет «Боян» (инструментовки и обработки большинства мелодий

Русский народный оркестр «Боян» для оркестра делаются именно им), звонкоголосые трубы не заглушают рожки и жалейки — скорее, оттеняют своеобразие их тембра, расставляют точные и характерные акценты.

Экспериментаторство всегда рискованно, но только тогда оправдано, когда своей целью ставит высшие задачи.

— Главное для нас не балалайка, — говорит Анатолий Полетаев, — не инструменты-экзоты. Программный вопрос: что играть? А затем уже: как играть?

© Нет Попсе - www.no-pop.ru