Педагогика школьного учителя музыки Леонида Алексеевича Соловьева зиждется на нехитрых принципах: будь добр к ученику, не обидь его ни словом, ни взглядом, не дай усомниться в собственных музыкальных способностях, даже если тому, как говорят, «медведь на ухо наступил». Для Соловьева таких детей в природе просто-напросто не существует.

Но, чтобы выполнить эти заповеди, нужно всего лишь одно — быть добрым человеком.

Учитель Соловьев — человек добрый и деликатнейший. Никто, никогда, ни при каких обстоятельствах не слышал от него окрика, гневных и обидных слов. И даже самые отчаянные в школе повесы и шалопаи на уроках музыки теряют свой боевой пыл, стихают перед лучезарной улыбкой учителя и его ласковым: «Ну что с тобою, дружок?»

Музыку нельзя заставить полюбить. Вспоминается Леониду Алексеевичу один курьезный случай. В первых рядах добровольцев приехал он на целину, стал учить музыке в одной из целинных школ. Организовал хор, но записалось в него лишь несколько ребят. « Как так? — возмутился директор школы. — Непорядок! У меня сейчас все запоют». И — двери на замок. Сейчас Леонид Алексеевич рассказывает об этом с улыбкой, а тогда… сколько же пришлось ему повоевать с директором-«меломаном». Насилие — самый простой и верный способ надолго отбить у ребенка любовь к песне, к музыке.

Леонид Алексеевич Соловьев преподает музыку в московской школе № 419, а до этого где только не приходилось ему работать: в домах пионеров, в культпросветучилище, в красном уголке ЖЭКа, и всегда его делом было — учить людей музыке. Шли к нему и ребята, и взрослые, заходили послушать певучий баян, учились играть на нем. Рабочие пареньки Володя и Иван — зеленоградские строители — по сей день ведут дружбу с учителем, приезжают, просят переложить на баян любимые песни. Тянутся ребята к музыке, ну как тут откажешь. Да и сам Соловьев выучился играть когда-то тоже благодаря добрым людям.

Детство его пало на военное лихолетье — не стало отца, умерла мать. До музыкальных занятий ли тут было. А музыку Леонид любил страстно. Возможно)’ унаследовал он эту любовь от отца, который играл на духовом теноре, на гармошке, да и по отцовским рассказам выходило, что в их родне люди все были голосистыми, музыкальными: и пели, и на гармониках играли так, что у слушатели ноги сами в пляс шли. Оттого, наверное, и стали прозывать их Соловьевыми; а прозвище стало фамилией.

Отчим Леонида, видя, что мальчишка во сне и наяву бредит музыкой, подарил ему дорогой по тем временам инструмент — четырехрядный красавец баян с серебряными планками. В двенадцать лет пионер Леня Соловьев был первым горнистом, а на баяне мог сыграть любую песню и мелодию — по слуху подбирал.

Было, правда, в его жизни время, когда он вроде бы отошел от музыки — стал студентом станкоинструментального техникума. Выбрал для себя, как он считал тогда, настоящую мужскую профессию, серьезное дело. Выбрать-то выбрал, техникум закончил, а судьбу обмануть не удалось. Нет, все же если есть у человека особое душевное расположение к чему-то, страсть сильная, то дорожку себе она проторит. Все равно как родник — сколько его землей не засыпай, а он наверх выберется, пробьется. Трудно далось решение — вновь учиться. На этот раз ошибки не произошло — Леонид Соловьев поступил на дирижерско-хоровой факультет Московского музыкального училища имени Гнесиных.

© Нет Попсе - www.no-pop.ru