Вы, конечно, не раз замечали, сколь разнообразно расположение симфонического оркестра на концертной эстраде. Исполнителей рассаживают веерообразно, собирая вместе в одну линию или группу однородные инструменты. Это позволяет музыкантам слышать друг друга и создает компактное, согласованное звучание каждой группы.

В глубине эстрады размещают инструменты с резкой звучностью: ударные и сильного тона медные — трубы, тромбоны, тубы, а также контрабасы — нижний голос оркестра. В средней части располагают валторны и деревянные духовые, на первом плане — струнные инструменты. В последнее время нашли более целесообразным помещать первые и вторые скрипки — верхние голоса струнных — слева от дирижера, а альты, виолончели и контрабасы — средние и низкие голоса — справа.

Нередко дирижеры делают небольшие отклонения от общепринято расположения. Добавим, что первых скрипок в оркестре 18—19, вторых — меньше, альтов — тоже меньше, виолончелей — 5—6, контрабасов — в 2 раза меньше, чем скрипок.

Подобно великим творениям Пушкина, Шекспира, Чехова, симфоническая музыка может прочитываться по-разному в разные времена. И каждый постановщик (дирижер в том числе) будет вкладывать в работу свое представление о смысле и красоте произведения. Не случайно в коллекциях иных меломанов найдете до десятка записей различных исполнений одной и той же симфонии и оперы.

— Вот, казалось бы, какая-то музыкальная вещь изучена досконально, вряд ли удастся открыть в ней что-то новое, — рассказывает Мансуров, — но вдруг выясняется, что дирижер нашел неисследованные горизонты и пласты в музыке. Борис Эммануилович Хайкин называл это умением «заглянуть под покров нот» и увидеть нечто важное из задуманного композитором. По-моему, в этом заключается прогресс исполнительства.

А замечательный дирижер Евгений Александрович Мравинский преподал мне урок с исполнением Шестой симфонии Бетховена. Замечу, что над ней часто скучают и музыканты, и слушатели. А между тем музыка повествует о глубоком чувстве благодарности нашей природе. Мравинский исполнил симфонию так, что внешнему артистизму в ней не оказалось места, он не иллюстрировал состояние природы музыкальными эпизодами, одна и та же тема проходила у скрипок в одном, потом другом регистре, но несла в себе столько нюансов и красок, что завораживала слушателей. Я пережил от начала до конца это бетховенское произведение — сцена у ручья, буря, затишье после бури, погрузился в природу — почувствовал дыхание леса, движение воздуха, увидел облака…

…Не так давно Фуат Шакирович Мансуров стал главным дирижером Казанского филармонического оркестра, продолжает дирижировать спектаклями в Большом театре, ездит с гастролями по стране. И хотя утверждает, что, становясь за пульт перед новым коллективом, всякий раз испытывает приступы повышенного сердцебиения, есть основания утверждать, что маэстро в поре расцвета своего дарования. Разве не так определял успех его педагог, не щедрый на похвалы: «Хорошо, когда замирает сердце от мысли — удастся или не удастся довести до конца мелодию, так хорошо начатую и сегодня как бы впервые зародившуюся, несмотря на то что спектакль много и часто играли?»

Не так давно в г. Горьком на фестивале «Болдинская осень» Мансуров с триумфом продирижировал операми «Евгений Онегин» и «Пиковая дама»; неожиданный успех «Каменного гостя» в концертном исполнении на ленинградской сцене необыкновенно воодушевил самого дирижера… Музыка продолжает владеть его душой, поистине с ускаясь к нему с небес.

© Нет Попсе - www.no-pop.ru