В ансамбле «Барокко» при Ярославской филармонии вокруг заслуженного артиста Попкова объединились люди, которые хотели играть хорошую музыку. Заслуженный артист А. Корчагин (гобой), Александр Абуляев (клавесин), Андрей Спиридонов (виолончель) и Юрий Мухарлямов (флейта).

Название «Барокко» появилось не сразу и не случайно, понятие «старинная музыка» широкое и включает в себя несколько веков. Поиск происходил в разные времена, но эпоха барокко привлекла исполнителей тем, что в ней наблюдалась пропорциональность между формой и содержанием в отличие, например, от Возрождения, в котором рационализм во многом преобладал над чувственным началом в искусстве, или от сентиментализма, в котором музыкальная форма развивалась несравнимо быстрее, нежели само содержание произведений (из этой ситуации за счет своей гениальности с легкостью выходил лишь Моцарт).

Для того чтобы изучить историю музыкальной культуры разных стран, музыкантам пришлось перевернуть горы литературы. Зная, что истоки джаза и рока надо искать в народной африканской музыке, они докапывались до истоков камерной музыки русских, итальянцев. И узнавали, например, что «легкая» музыка существовала уже в XIV в., а первые оперетты в Италии с элементами стриптиза были показаны как ни странно… в церкви. Не отставали от времени и некоторые русские аристократы: в хорошо известном всем селе Архангельском, владении графа Юсупова, в начале XIX в. прельщали зрителей танцовщицы, которые лишь начинали танец в одежде — мехах и бриллиантах… Легкая музыка, как видим, ассоциировалась и с соответствующим поведением. Но в целом в России того времени на развитие светской музыки был наложен запрет: с XVII в. указами преследовались скоморохи — гусляры, гудошники и балалаечники, которые высмеивали в своих представлениях существующие порядки, в XVII—XVIII вв. ни один представитель дворянского или графского сословия профессионально не обучался музыке, в то время как среди поэтов было немало отпрысков даже княжеских фамилий. И только яркая вспышка на музыкальном небосклоне XVIII в. в екатерининскую эпоху доказала, как велик потенциал талантливых музыкантов на Руси. Но все эти талантливые композиторы не были родовиты, поэтому и предали забвению их имена, поэтому и получилось у историков музыкальной культуры, что началась русская музыка лишь с Глинки. Был этот гениальный композитор дворянином по происхождению, стало быть, имя его прославлять было можно.

…Дмитрий Бортнянский — блестящее дарование, знаток русской музыкальной культуры, творивший во всех тогда известных жанрах. Вспоминаю трехмастную его вещь, которую «Барокко» исполнил в «Олимпийском»: симфония — чудо брызжущей радостью жизни, бал плиний — пленение нежностью, бал фурий — остервенение, беснование, хаос.

Евстигней Фомин, солдатский сын, выпускник Болонской академии, ученик С. Маттеи. Гениальный композитор, которого называли русским Моцартом. Он создал первую комическую оперу «Американцы» на либретто баснописца И. А. Крылова, умело использовал народные мелодии в опере «Ямщики на подставе», передал бесконечную нежность любви в мелодраме на стихи Я. Княжнина «Орфей». Фомин — прямой предшественник и предвосхититель многого в творчестве Глинки.

Максим Березовский — вдохновенный, подлинно национальный художник, мастер полифонической пьесы, написавший первую русскую фугу. А сколько еще знаменитых доглинковцев — С. Дегтярев, В. Пашкевич, творившие в конце XVIII в., А. Алябьев, М. Вильегорский, А. Плещеев — в начале XIX в. Многие из этих музыкантов дружили с кружком крупнейшего представителя эпохи просветительства, почетного члена Академии художеств, известного архитектора, поэта, ученого, живописца и музыканта Николая Александровича Львова. Здесь они черпали идеи, спорили о судьбах национальной музыки.

Музыканты из «Барокко» собирали подробный материал о каждом композиторе доглинковской поры, изучали его творчество и — главное — вели неустанный поиск неизвестных произведений. Так, в бывшем Спасо-Преображенском монастыре в Ярославле (ныне музей-заповедник) обнаружили нотную тетрадь с плохо читаемой записью XVIII в. Попкову удалось расшифровать и отреставрировать нотный материал. Теперь эта Ярославская симфония до минор анонима XVIII в. пользуется особой любовью у слушателей. В библиотеке Национального музея Парижа нашли интереснейшее инструментальное произведение XVIII в. — «Сонату для скрипки и цыфровенного баса» М. Березовского. А клавир оперы Е. Фомина «Американцы», сатирически воспроизводящей взаимоотношения коренных жителей Америки индейцев и первых завоевателей — «гиш-панцев», сотрудница музыкальной секции московского городского отделения ВООПИиК (коллективным членом которой является и «Барокко») Т. Л. Пугацевич нашла в музее библиотеки Гостелерадио.

© Нет Попсе - www.no-pop.ru