Александр Растегин — солист-балалаечник оркестра. Владеет своей балалайкой - «прима» мастерски — балалайка в его руках чудеса творит: то звонкими переборами разольется, то птицей лесной защелкает, засвистит.

Будто бы простой инструмент, да не каждому открывается — заветные три струны словно настроены в тон душевному строю русского человека — погрустить под балалайку можно, и поплакать, и сплясать, и частушки озорно пропеть. Не было в русской деревне инструмента более любимого и задушевного, чем балалайка.

Балалайке не так уж и много лет. Считают ее молодым инструментом, конечно же, относительно — известна она стала лишь с начала XVIII в. Но своей сегодняшней популярностью она всецело обязана Василию Васильевичу Андрееву, который не только усовершенствовал «крестьянский» инструмент, но и во всей красе представил его миру. Андреев сам великолепно играл на балалайке, его стараниями были созданы курсы, где игре на ней обучались учителя сельских школ. По замыслу Андреева именно балалайке отводилась роль проводника музыкальной культуры в народ. В России вдруг пробудился небывалый, «взрывной» интерес к балалайке, чему послужили многие поистине блестящие выступления андреевского оркестра русских, народных инструментов.

Появились и замечательные музыкальные мастера. До сих пор непревзойденными по чистоте и звучности тембра считаются балалайки мастера-самоучки Семена Ивановича Налимова. Это им были сделаны и балалайки, и домры, и гусли для Великорусского оркестра. «Балалайка Налимова» — для музыканта-балалаечника это сочетание звучит не менее притягательно и наполнено такой же магической силой, как скрипка Страдивари для скрипача. Балалайки Налимова отличались еще и особой красотой формы, изяществом и гармонией всех линий и деталей. Такого совершенства инструмент достиг еще и потому, что эскизы к налимовской балалайке делал художник И. Я. Билибин, великолепный знаток русской старины, художник-сказочник.

Были и после Налимова замечательные мастера-балалаечники: Галинис, Зюзин, Сотский.

Одна такая балалайка работы ленинградского мастера Галиниса была и у Александра Растегина. Помнит он даже и год ее «рождения» — 1937-й. После нее немало побывало в его руках инструментов, а эту, самую первую, ему не забыть. Жаль только, что не сохранилась она.

Не сразу нашел Александр свое призвание. В культпросветучилище обучался по классу баяна, и быть бы ему залихватским баянистом, если бы не… армия. Именно в армии, на сверхсрочной, Саша и пристрастился к балалайке. Приходилось там ему иметь дело со служебными собаками, времени свободного было достаточно, и чтобы как-то скоротать его, стал наигрывать на балалайке. Первые «слушатели» — огромные овчарки — весьма благосклонно отнеслись к его музыкальным опытам.

А вскоре Сашина балалайка зазвучала и в казарме, и в клубе, и неизменно его игра находила сочувствие в солдатских сердцах. Вот так и породнился он со своей балалайкой, да так крепко, что уж ни на какой другой инструмент в мире ее бы не променял.

И дело здесь не в технике исполнения — обучиться основным приемам игры на балалайке — бряцанию и защипыванию струн — не так уж и сложно, весь секрет в том, чтобы почувствовать инструмент.

Смастерить хорошую балалайку — непросто: сколько различных пород дерева нужно совместить, чтобы запела, заиграла она. На корпус идет красное дерево и клен, черное дерево — на верхний и нижний порожки, ель — на деки, палисандр и черное дерево — на гриф и головку. И вот еще одна особенность балалайки — пусть по одним чертежам и одним мастером будет сделан инструмент, а «голос» — свой тембр — будет иметь всякий раз особый: «жесткий», «сочный», «бархатный», «мягкий».

© Нет Попсе - www.no-pop.ru